Я б Вас послал...но вижу Вы оттуда)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:44 

поздрямрям с первой записью;-)

10:17 

хэппи бёздей ту ю ...блин...

мне сегодня исполняется 24 года...а мозги все еще меня не нашли....и судя по всему уже и не найдут

20:42 

Пять часов - пора насиловать.
Название: Доктор твоего тела
АВТОР: Jasherk K.KraKamyn
EMAIL: KraKamyn@rambler.ru
ФАНДОМ: Bleach
ПЕРСОНАЖИ/ПАРЫ: Зараки/Унохана
РЕЙТИНГ: позорное PG-13
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: извращенного изобретательного секса не будет. Беты не было, не пинайтесь, а просто поправьте, если что-то режет Исправлю по мере сил
Disclaimer: не мое и не претендую.
СОДЕРЖАНИЕ: Зараки вынужден переночевать в госпитале 4-ого отряда после боя с Ичиго
СТАТУС: закончено, это типа миниатюра
ОТ АВТОРА: Люди, я не писал гет хрен знает сколько времени, не будьте строги, мне было очень сложно. Хотя конкретно этот пейринг я допускаю и уважаю, о чем собственно и написал

ДОКТОР ТВОЕГО ТЕЛА
By Jasherk K.KraKamyn

В подарок для moody flooder. С новым годом тебя!

Она пришла в темноте.
В темноте он почувствовал ее пальцы, осторожно проверяющие его раны под свежими бинтами.
Также на ощупь он поймал эти руки и повалил ее через себя. Он знал, что она пришла к нему не только как врач. Он знал, что она не будет сопротивляться.
Она не сопротивлялась.
Они совокуплялись в кромешной тьме. Молча. Оба ни на минуту не забывая, что за тонкой бумажной стеной спит крошечная девочка, удивительно крепко связанная с ним духовно.
И даже когда все уже кончено и кожа обоих пропитывается запахом друг друга, они остаются лежать рядом. Она не уходит.
В темноте на ощупь ее тело мягкое и послушное.
В темноте на ощупь так надежно лежать у него на груди и чувствовать, как он дышит, как ровно и уверенно бьется его сердце. И думать о том, что никто из знающих ее достаточно близко, не допустил бы и мысли о подобном поведении с ее стороны. Потому что в Готей-13 принято считать его агрессивным чудовищем, и лишь немногие утруждают себя подумать о том, насколько способен контролировать себя человек, постоянно носящий на глазу специального монстра пожирающего рейацу. И пусть его нельзя было назвать особенно искусным любовником, но, зная свою физическую силу, он был с ней очень осторожен, будто боялся помять или раздавить ее одной только массой.
Мужчина и женщина за надежными покровами мрака. Оба молчат.
Хотя, он, конечно, мог бы сказать ей, что в последние годы спит только с мужчинами.
И она могла бы ответить, что в последние годы спит только с женщинами.
Но это было не важно для них обоих.
Зачем говорить, пока можно чувствовать ладонями кожу, слушать дыхание, быть просто рядом.
В дневной жизни между ними нет ничего общего, кроме звания и символического куска белой ткани на плечах. Командиры двух отрядов, исповедующих диаметрально противоположные ценности.
Зараки Кенпачи из 11-ого. Унохана из 4-ого.
Его отряд ненавидит и презирает ее людей. В ее отряде боятся и ненавидят головорезов Зараки.
Ни Зараки, ни Унохана никогда не говорят об этом. Они вообще никогда не говорят друг с другом. Слишком редко им выпадают такие мгновения, когда можно нарушить сложившийся уклад мира и просто лежать вот так в темноте.
«Рёока. Рёока. Рёока», - ровно стучит под ее щекой могучее сердце. Его шрамы дышат радостью, дышат желанием вновь настигнуть желанного противника и сразиться с ним. И не в ее правилах противоречить его замыслам.
Просто ей хорошо от того, что ему хорошо.
Просто каждый хорош на своем месте, и пытаться изменить Зараки Кенпачи все равно, что убить его. Теоретически, конечно, можно, но зачем?
И когда его большая рука рассеянно скользит по изгибу ее спины и замирает над ягодицами, она ничего не хочет знать и ни о чем не желает думать. Потому что в Готей-13 нет второго такого самца, как он, и ей жаль, что их почти невероятные, почти невозможно редкие совокупления вряд ли позволят ей зачать в себе его кровь.
Молчание царит в темноте.
А завтра улыбчивая девочка, легко тащившая рослого мужчину на своем плече, вплетет бубенчики в его волосы, и он поднимется на ноги и уйдет с территории 4-ого отряда, не благодаря и ничего не объясняя.
А она с улыбкой распорядится прибрать опустевшую палату и приготовить все для следующего пациента.
Почти не надеясь на то, что им снова доведется быть вместе.
Почти не сомневаясь, что так и будет.

22:39 

Жанр: драбблы
Герои: Зараки, Унохана
Рейтинг: низкий
Для moody flooder

1. Мало кто знает...
***
Кенпачи носит колокольчики, чтобы дать врагам – таким неуклюжим, таким нерасторопным – хотя бы один шанс почувствовать его приближение. Мало кто знает, что с недавних пор серебряный перезвон на ветру напоминает ему нежный смех капитана 4- го отряда.

***
Сой Фонг сегодня отсутствует, а у Кучики Бьякуи отсутствующий взгляд – не выспался, провел всю ночь возле постели раненого лейтенанта. Кераку и Укитаке снова переглядываются, капитан 13-го отряда прикрывается рукавом – словно собираясь кашлянуть, на самом деле (Унохана хорошо изучила этих двоих, она знает) пряча румянец. Не хватает еще троих – тсс, их имена стараются не произносить без крайней надобности. Шляпа Маюри выглядит по-прежнему нелепо – это не то, что проходит с течением времени. Впрочем, не нелепей, чем убор Комамуры. А у Хитсугайи точно будут ранние морщинки и головная боль, если он не перестанет хоть не надолго сводить брови…

Мало кто знает, с какой тоской Унохана Рецу оглядывает сослуживцев на очередном капитанском собрании. Иногда ей кажется, что на весь Сейретей осталось только два настоящих мужика. Но главнокомандующий Ямамото уже слишком стар.

2. «…или ты так рад меня видеть?»
идея родилась в разговоре с moody flooder

Унохана, примерившись, взвалила на себя бесчувственное тело.

- Тяжелый, - пробормотала она под нос и, поскольку поблизости не было никого из отряда, позволила себе прибавить пару крепких выражений.

Когда она уже входила в палату, Кенпачи очнулся, зашевелился, начал что-то говорить... Унохана задумчиво провела рукой по вырезу косодэ, поправила пояс, огладила верхнюю часть хакама, а потом, аккуратно надавив на шею Кенпачи, она отключила его и спокойно сгрузила на кровать.

Она проснулась от звонкого крика. Ячиру требовала, чтобы "Добрая тетя-доктор" немедленно осмотрела "больного Кенпачика".

- Как ты думаешь, Ячиру, кто все-таки мог опоить его этой отравой?
- У Кенпачика завелся враг, - Ячиру задумчиво приложила ладошку к щеке, - я не хочу, чтобы он с ним играл!

Когда они вошли в палату, Кенпачи уже был на ногах и собирался покинуть госпиталь.

- Мне нужно осмотреть вас, капитан Зараки.
- Я в полном порядке, - он дернулся, как от удара. - И это, Рецу... то есть, капитан Унохана, я хотел сказать... вчера ночью, когда я пришел в себя, ну... это был просто нож у меня в кармане.

Она промолчала, а Ячиру воскликнула с наивной непосредственностью:
- Кенпачик, но в хакама нет карманов!

Раньше Унохана никогда бы не поверила, что Зараки способен покраснеть.


3. Похожее

Она должна была покориться воле родителей и выйти замуж за нелюбимого. Избранник – знатный, богатый, но старый и безобразный, терпеливо ждал назначенного срока, и еще до новолуния ей суждено было войти в новый дом.

Ее спаситель шел по нарядно убранной улице, расшвыривая стражу. Мятежник, оборванец, меч зазубрен, ветер треплет черные космы. Свирепый оскал, шальной взгляд… Спасение ее. Он дошел до ворот с тем, чтобы рухнуть на пороге, и черноволосая голова докатилась до крыльца, забрызгав кровью подол нарядного свадебного кимоно.

Знатный господин страстно желал наследника, но все ее попытки зачать ребенка оканчивались ничем. «Испорченная, дурная» - шептались женщины. Молодой садовник сделал то, на что уже не хватало сил у старого мужа, и спустя два года с начала жизни в новом доме, она родила. Девочку, и гнев супруга был страшен.

Когда она пришла в себя, то поняла, что следы побоев исчезли – срослись сломанные кости, рассосались кровоподтеки... и что она умерла.

***

Лейтенант вбегает в комнату, непривычно растрепанная, взбудораженная, докладывает, спеша и захлебываясь словами, и почти тащит своего капитана на территорию одиннадцатого отряда. На плацу полно народа, но рядовые почтительно расступаются, освобождая им дорогу.
- Здесь точно больше двухсот человек, - шепчет Исане и поворачивается – туда, куда устремлены сейчас все взгляды.
- Я убью вашего капитана, - говорит чужак, страшно скалясь.
…Мятежник, оборванец, меч зазубрен, ветер треплет черные космы…

Из-за плеча высовывается довольная детская физиономия, и Унохана думает, что ее дочка могла бы походить на эту розоволосую девчушку.

4. Непохожее
***
Ханатаро торопился по очень важным и очень срочным делам 4-го отряда и из-за этого сперва не понял, что его задержало. А потом глаза сразу расширились до размера блюдец.

- К-капитан Зараки, - пискнул Ханатаро, с ужасом глядя на разодранное хаори с отпечатком его сандалии, - простите, я не заметил... я не хотел…

Тяжело вздохнув, Кенпачи поднялся с травки, где так вольготно развалился до прихода Ханатаро.

- И как я теперь пойду на собрание капитанов? – сокрушенно сказал он. – Мне-то все равно, но старикан будет недоволен.
- Я все приведу в порядок! – выпалил Ханатаро. – В лучшем виде! Иди достану вам новый плащ, мы же снабженцы! Можно… можно я заберу? – он дрожащей рукой потянулся к хаори на траве, ухватил за край и потянул. Ткань разошлась еще больше.
- Забирай, - милостиво махнул рукой Кенпачи. – И чтоб к утру все было готово!

Пятясь с прижатым к груди замызганным плащом, Ханатаро спешно покинул неприветливую полянку.

***
Утром Ханатаро сидел на крыльце и задумчиво пялился в небо. За ним занятием его и застала Унохана.
- Почему ты сегодня такой грустный, Ямада-кун? – словно пропела она.
- К-капитан Унохана! – Ханатаро вскочил и вытянулся по струнке.
- Вольно, офицер, - она улыбнулась. – Тебя что-то беспокоит?
- Вчера я… понимаете, капитан, вчера я ну… торопился и случайно испортил хаори капитана Зараки, - Ханатаро покраснел.
- Надеюсь, ты извинился?
- Конечно, капитан! Я забрал хаори и привел его в порядок, вот, смотрите, - он развернул сверток и встряхнул плащ. Унохана подумала, что в последний раз таким ослепительно белым хаори одиннадцатого отряда она видела как раз в день гибели прошлого капитана.
- Отлично, офицер, - она улыбнулась. – Тогда из-за чего ты так переживаешь?
- Я… ну, понимаете, мне нужно вернуть хаори капитану Зараки, и я... - Ханатаро замялся.
- Ты не хочешь встречаться с Зараки Кенпачи, Ямада-кун? – легкая укоризна в голосе Уноханы заставила шинигами покраснеть еще сильнее.
- Н-нет, конечно, нет. Я сейчас же отправлюсь в одиннадцатый отряд, - пробормотал Ханатаро, глядя в пол.
- Не стоит, - ласково сказала Унохана. – Я как раз иду в ту сторону, так что лично передам капитану Зараки его хаори.
- Капитан! – Ханатаро вскинул голову. – Спасибо вам!
- Не стоит благодарности, Ямада-кун, - Унохана взяла из рук у оторопевшего шинигами сверток и спустилась с крыльца. – Я тоже попрошу об одолжении. На моем столе лежит отчет, отнеси его, пожалуйста, капитану Кучики.

Снова опустившись на ступеньки, Ханатаро уронил голову на руки. И почему он такой невезучий?!

***
- Кенпачик! – Ячимру вскочила на его стол, смахнув стопку документов. – Там к тебе пришла тетя-Доктор! И что-то принесла!

Створки седзи мягко разошлись в стороны, раздалось мелодичное: «Доброго дня, капитан Зараки», - и Унохана шагнула на порог.
- Доброго, - буркнул в ответ Кенпачи, нехотя поднимаясь из-за стола.
- Ваше хаори, - она протянула сверток, и капитан одиннадцатого отряда не глядя принял его, пристроив где-то на столешнице.
- Спасибо.
- Офицер Ямада просит, чтобы вы не сердились на него, - нежный голос звучал очень убедительно. – Он случайно.
- Нет проблем, - отозвался Кенпачи. – Я не убиваю за такие глупости.
«Эта улыбка больше походит на оскал», - подумала Унохана.
- До встречи на собрании, капитан Зараки.

Когда она ушла, Кенпачи развернул сверток и облачился в хаори. Края были аккуратно обметаны, дыры почти незаметно заштопаны, редкая рукодельница справилась бы лучше. Кенпачи хмыкнул.

В прежней жизни нынешний он был верным слугой императора. И перед каждым военным походом, вспоминал сегодняшний шинигами, когда он на крыльце проверял заточку оружия, прочность доспехов и крепость лошадиной сбруи, жена сидела на коленях возле очага и чинила одежду. А после протягивала ее, как Унохана сейчас. И вслух всегда желала счастливого пути. А про себя – «останься». Кенпачи помнил, какие мягкие руки были у его жены, какие шелковистые волосы и светлые глаза, какой свежей и чистой протянутая ткань. Хорошее воспоминание, хотя и не такое будоражащее, как то, в котором он убивает своего первого противника, и остро пахнет кровью, и тускнеют мертвые глаза, и вываливаются из распоротого живота кишки… Кенпачи тряхнул головой. Его жена никогда бы не прикоснулась к мечу. А Унохана берется за иголку только чтобы заштопать чьи-то внутренности.

23:01 

Вечер был удивительный, наполненный ароматами деревьев, трав и недавно прошедшего дождя. По узкой живописной безлюдной улочке, с одной стороны ограниченной высокой белой стеной, с другой – рядом раскидистых деревьев, чеканя шаг, медленно и величественно шествовал гордый капитан 6 отряда Кучики Бьякуя с лицом строгим и сосредоточенным. Взгляд его устремлялся то в небесные дали, то на бренную землю. Одной рукой Кучики порой держался за стену, другой выводил странные пассы. Объяснение такому поведению достойного шинигами было настолько банальным, что даже пошлым. Капитан напился в дым, в хлам, в стельку, в доску, в дугаря, в лоскуты, в дребезги, в драбадан, в дупель, в дугу и вусмерть. Вообще-то, ничего сверхъестественного в этом не наблюдалось, несмотря на досужие разговоры, Бьякуе не чуждо было ничто человеческое, и он вовсе не находил зазорным пропустить рюмочку – другую саке в приятной кампании. Нынешняя его ошибка состояла в том, что в качестве компании Кучики выбрал двух неразлучных друзей – капитанов Укитаке и Кераку. Внешне они казались едва ли не безобидными: благородно-болезненный Укитаке и пофигистично-ленивый Кераку. На самом деле эта была злокозненная парочка с неограниченными возможностями. Их способностей хватило на то, чтобы напоить самого Кучики Бьякую-тайчо, который конечно сопротивлялся, да куда ему против двух зубров Сейретея. Результат наблюдался на лице, в дыхании, в движении и в косивших глазах.
Перед очами Бьякуи все расплывалось, предметы приобретали фантастические очертания, земля пыталась встать на дыбы и заехать Кучики в нос. Когда Бьякуя героически добрался почти до развилки, навстречу ему вырулила покачивающаяся Сой Фон. Она тоже находилась в нетрезвом состоянии. Короче, и она была пьяной, как сапожник, как зюзя, лыка не вязала, ногами кренделя выделывала, языком не ворочала и на бровях ходила. Причина у капитана контрразведки имелась веская – тоска по знойной Йоруичи. Обстановка в Сейретее оставалась спокойной, и лидер спецотряда позволила себе утопить горе в саке. В большом количестве саке. В огромном количестве саке. В общем, Сой Фон употребила все свои запасы и запасы своего лейтенанта. Теперь ее картина окружающего мира также трансформировалась до неузнаваемости. Шла она, собственно, единственно благодаря какому-то шестому чувству и железной закалке.
Ироничная судьба столкнула двух набравшихся капитанов лицом к лицу. Загвоздка состояла в том, что капитаны (ну, из песни слов не выкинешь) так залили глаза, что не видели дальше своих шинигамских носов. Поэтому оставались друг для друга инкогнито. Они и заметили друг друга только врезавшись на, к счастью, малой скорости.
– Из-в-в-ните! – выговорил, напрягшись, вежливый Кучики, мучительно гадая с кем разговаривает. Различить он мог смутные очертания белого лица в обрамлении черных волос. И еще вроде аноним был ниже его ростом. «Это хорошо. Что ниже. Значит, не Зараки. Драки не будет», - выпивши, Кучики стал пацифистом.
– Ничго! Вы изв-ните. – сформулировала Сой Фон, тщетно пытаясь свести глаза обратно, иначе ее собеседник представал в виде расплывчатого пятна в белом, но с темными волосами. «Кто же это? Капитан, похоже. У-у-у. Жаль не Йоруичи».
– Что вы, ик! Я просто седня так неволок, тьфу, неловок. – на этих словах Бьякую повело вправо.
– Д-д-да. Я тож устала-устала, на ногах не стъю, - Сой Фон была уверена, что говорит убедительно и правдиво. Ее в процессе ответа повело в лево.
Дабы не упасть, капитаны вцепились друг в друга, как испуганные детишки в лесу.
– Ой, я кажся, спотыкнул-л-лась, - пробормотала Сой Фон в грудь Бьякуи, резюмировав про себя: «Все же мужик. Не Йоруичи. Все мужики сволочи». Бьякуя великодушно ответил в не идентифицированную макушку:
– С к-кем не бывайт! – подумав: «Либо Хицугайя, либо женщина. Мелкое».
Сой Фон, используя грудную клетку Кучики как точку опоры, оттолкнулась от таинственной шатающейся подпорки, покачнулась назад, потеряла равновесие и схватилась за руку Бьякуи. Капитан 6 отряда отметил какое-то движение рядом с собой, на инстинктах дернулся вперед и наткнулся на ладонь «инкогнито-предположительно-капитана». Их пальцы переплелись, а вот вестибулярные аппараты, подвергшиеся диверсии со стороны алкоголя, подвели своих хозяев. И оба «веселых» капитана рухнули на мать-сыру-землю.
– Во те на! – интеллектуально изрекла ударившаяся пятой точкой Сой Фон и глупо хихикнула. Кучики оторвал от земли поцарапанный при крушении тела на твердую почву нос и попытался испепелить причину падения фирменным взглядом. Не вышло. Один глаз вел себя прилично, другой почему-то избрал боковое направление. Зато мозг, оживленный встряской, оказался способен на элементарное логическое построение: «Не, не Хицугайя. У того белые волосы. Женщина. Низкая. Худая. Темноволосая. Не Мацумото. Не Ячиру. Надеюсь, не Рукия». Почему-то, этот гениальный вывод привел Бьякую в хорошее расположение духа, и он даже простил анонима за поврежденное лицо. Кучики совершил попытку встать, ориентируясь в пространстве достаточно, чтобы вычислить, что здесь низ, а там верх. Значит, туда. Взмахнул руками, аки крылами, впрочем, не только не взлетел, но и не приподнялся, завалился на бок, головой на живот Сой Фон. Та бездумно уставилась в небо. Получив тяжелой головой по животу, ощутила нехороший позыв к рвоте и злобно шикнула:
– Т-тишшше!
Бьякуя, осознав, что голове мягко и удобно, блаженно замер и отказывался покидать уютное место. Сой Фон окончательно обиделась на весь мир:
– В-в-се вы муж-жи-ки – сволочи! Токо Йоручи. Хотя и она тоже!
– Муж-жик? – вяло поинтересовался Бьякуя, борясь со сном.
– Св-лочь! – Сой Фон волевым усилием подняла торс с теплой земли и покровительственным жестом опустила ладонь на черные волосы оккупанта ее живота. Так было проще держать баланс. Далее, по Непреложному Закону Всех Пьяных, ее потянуло на откровения:
– Ушла. За белобр-рысм. Уродом. Бросила мня. А я … ее …тут…Я…
Здесь страдающая душа отвергнутой Сой Фон не выдержала, и капитан разревелась, поливая обильными слезами шевелюру Бьякуи. Попав под неожиданный дождь, Кучики немного освежился.
– А у меня жена ум-мерла, - вдруг вспомнил он. И его необычного цвета глаза увлажнились.
– Хи-сана. Милая. – Бьякуя даже припомнил имя умершей. Это стало для него последней каплей. Он пролил суровые мужские слезы, намочив одежду Сой Фон. Та, проникшись, заревела еще громче.
– Любофвь, тааак тргично, - Бьякуя оторвал голову от уютного живота и шмыгнул носом. Сой Фон усиленно закивала и в порыве внезапным образом вскипевших под алкогольным градусом чувств кинулась на шею неизвестному, но такому чуткому и понимающему мужчине. Бьякуя ответил на объятие. Забавница-жизнь по-разному сводит родственные души.
Просыпаться после бухалова всегда отвратительно. Тебя уже поджидают Похмелье с наглой ухмылочкой и Сушняк с оскалом. Вдвойне хуже проснуться еще и не одному, а с кем-то, кого идентифицировать сейчас не можешь, а спьяну любил во всех смыслах. Так что утро вышло сюрпризным для обоих капитанов. Одевшись и пережив первую волну гнева, Сой Фон и Кучики принялись обсыпать друг дружку упреками на повышенных тонах.
– Вы! Вы, капитан Кучики, вы как вы смели затащить меня в вашу постель?!
– Я смел? Да вы сами, капитан Сой Фон, залезли туда и меня заманили. И, хочу отметить, это ваша постель.
– Вы! Вы вчера были пьяны и распущены!
– Вы тоже.
– Вы воспользовались моим состоянием, негодяй!
– Вы вешались на меня, рыдая о разбитом сердце, и первая полезли целоватся!
– А вы, разве не рыдали о жене и одиночестве долгими темными ночами?! Хисана то, Хисана се!
– Лучше уж, чем Йоруичи такая-всякая!
– Не смейте оскорблять Йоруичи!
– А вы Хисану! Она, по крайне мере, просто умерла, а не ушла к бывшему капитану 12 отряда.
Сой Фон побагровела и приготовилась к атаке, Бьякуя напрягся в ожидании. Конечно же, в самый «подходящий» момент к капитану-ниндзя приперся особо рьяный подчиненный с особо важным докладом. Увидев сцену, достойную кисти да Винчи: в правом углу – в мятой одежде и без косичек злющая Сой Фон с выражением голодной рыси на лице, в левом – в будто жеваном кимоно и всклокоченными волосами Кучики-тайчо в боевой позиции, но без дзампакто, несчастный ниндзя, не смевший даже подумать плохо о своем начальстве, сделал свои крайне неверные выводы – любовная ссора. После чего на автомате доложил обстановку и испарился в направлении 4 отряда, заранее. Сой Фон смерила Бьякую гневно-презрительным взглядом и уныло сказала:
– Теперь вы обязаны на мне жениться, капитан Кучики.
Бьякуя, протрезвевший и вспомнивший о наличии Долга и Чести, обреченно кивнул.
Они женаты уже шесть лет. Воспитывают двоих дочерей: Йоруичи и Хисану. Ожидают третьего, надеются на рождение мальчика. Абарай проситься в крестные отцы. Супруги Кучики думают, но склоняются к положительному ответу. Разводиться пока не собираются.
P.S. Бьякуя до сих пор тайно уверен, что во всем виноваты Кераку и Укитаке, что, однако, не мешает ему частенько заглядывать к ним на огонек.

@музыка: Укупник: Я на тебе никогда не женюсь

18:04 

– Бьяякууусииииииииииик!!!!!!!!!!!
Вопль разбудил Бьякую. Капитан подпрыгнул на постели, взмахнул рукой и изо всех ударил по лицу свою вторую половинку.
Зараки вскочил с рыком:
– Убивать всех!!
Ячиру рассмеялась:
– Кен-чан и Бьякусик такие смешные! И почему-то голые.
Ни один из капитанов не покраснел. Зараки хмыкнул и завернулся в простыню, Бьякуя невозмутимо подтянул одеяло повыше.
– В чем дело, лейтенант Кусаджиши? – хмуро спросил он. – Почему вы врываетесь ко мне в спальню в пять утра?
– Только не говори, что это приказ Ямамото, - обнаружил зачатки чувства юмора Кенпачи.
– Нет-нет!! – Ячиру замахала руками. – Я сначала спросила Красавчика, но он направил меня к Лысому, а Лысый сказал, что Кенпачик знает, потому что женат…
На этих словах Кучики грозно сдвинул брови, а Зараки ухмыльнулся.
– Будьте кратки, лейтенант, - выдавил Бьякуя.
– А откуда берутся дети?!
У Зараки упала челюсть. Стальной Кучики слегка побледнел. Взрослые опытные бойцы растерялись.
– Иккаку будет на полигоне травку подстригать. До одинаковой высоты, - зловеще пообещал Кенпачи. Спася Мадараме от Сенбонзакуры.
– Так откуда?! – с надеждой спросила Ячиру.
– Их находят в капусте, - выдал Кенпачи.
– Их аисты приносят, - выдавил Бьякуя.
Ответы прозвучали одновременно.
– А?!
– Я пошутил. Их выплевывает банкай Уноханы, - выкрутился Зараки.
– Я был не точен. Их разносят адские бабочки, - сориентировался Кучики.
Опять одновременно.
– Вы меня обманываете?! – обиженно воскликнула Ячиру, нахмурившись.
Капитаны напряглись. Разгром в спальне – последнее дело. А уж разбушевавшаяся лейтенант…
– Их делают в двенадцатом отряде, - проявил находчивость Бьякуя.
– Спроси у Маюри, - оскалился Зараки.
– Спасибо!! Побегу, узнаю у Маюрчика!! – радостно подпрыгнула Ячиру и умчалась.
– Так Куроцучи и надо, - негуманно сказал Зараки. Бьякуя кивнул.
– Приди бы она на полчаса раньше – лично увидела, откуда берутся дети, - едко добавил Кенпачи.
– Ты опять неточен в фактах. Детей у нас быть не может по чисто физиолог…
Лекцию Бьякуи прервал Зараки энергичным поцелуем.
– Детали расскажешь ей лет через двести, - вставил Кенпачи между поцелуями.

09:02 

07.07.2009 в 10:48
Пишет Леди О:

Фик с продолжением
Автор:ranna
Бета:Снежок-сан
Название:Б.Ф. гл.1: Пока Ячиру спит
Аниме:Блич
Жанр:романтика,юмор
Рейтинг:R
Статус: пишется
Дисклаймер: дисклаймер стандартный - не мое
читать дальше

URL записи

14:05 

обожаю...

*
Где они, сокровищ груды,
раззолоченные залы
и дворцы,
драгоценные сосуды,
и чеканные реалы,
и ларцы?
Галуны, шитье и гарус,
и уздечки, и султаны,
чья краса
безвозвратно затерялась?
Где вчерашние туманы
и роса?
Троя старая незрима,
где ее былые беды,
боль и грусть?
Позади победы Рима,
хоть и знаем те победы
наизусть...
Всемогущие владыки,
прежних лет оплот и слава,
короли…
И они на высшем пике
удержаться величаво
не могли.
Так уходят без возврата
восседавшие надменно
наверху.
Господина и прелата
приравняет смерть мгновенно
к пастуху…
Где владетельные братья,
где былое своеволье тех времен,
Когда всякий без изъятья
исполнял их злую волю,
как закон?
Где спесивец самовластный,
процветанье без предела,
где оно?
Может, там, где день ненастный:
чуть заря зарозовела,
уж темно?
Наши жизни - это реки,
и вбирает их всецело
море-смерть;
исчезает в нем навеки
все, чему пора приспела
умереть.
Течь ли им волной державной,
пробегать по захолустью
ручейком -
всем удел в итоге равный:
богача приемлет устье
с бедняком...

14:10 

Где возвышались арки и столпы-
Теперь обломков громоздится груда...
Плачевный вывод следует отсюда:
Как мы в своей кичливости глупы!
Доверившись несбыточным надеждам,
Я дом в песках выстраиваю зыбких,
Хоть знаю сам:моя затея-бред.
Подобно всем упрямцам и невеждам,
Я вижу совершенные ошибки,
Ноошибаюсь вновь-себе во вред...

14:15 

Ты не верь измышленьям непьющих тихонь,
Будто пьяниц в аду ожидает огонь.
Если место в аду для влюбленных и пьяных-
Рай окажется завтра пустым,как ладонь!



"Ад и рай - в небесах",утверждают ханжи.
Я в себя загленув убедился во лжи:
Ад и рай- не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай-это две половины души.

14:17 

:maniac:

14:32 

Сад был полон луной. Сверкающие капли ночной росы дрожали на нефритовых стержнях травы, готовые сорваться и окропить землю животворящей влагой, подобно соку любви на головке мужской гордости. Нежное молоко луны кружило голову и пронзало сердце клинком прекраснейшей из печалей.
Капитан десятого отряда смотрел в ночь – не упорядоченную ночь поместья, где даже луна вела себя прилично, а дикую пряную ночь окрестностей одиннадцатого отряда. Здесь всё напоминало о Руконгае, даже крошечный сад, неизвестный создатель которого, томясь тоской по красоте, не удосужился, тем не менее, выполоть сорную траву. Но даже эта трава была прекрасна в том немудреном и неистовом упорстве, с которым она стремилась занять не только отведенное ей место, но и прилегающие земли.
- Эй, ты!
Она цеплялась за жизнь всеми корнями, страстно намереваясь получить от этого мира больше того, чем он мог ей дать.
- Ты вообще кто? Чего бродишь? Подраться не терпится до утра?
А на верхушках стеблей сидели крохотные прозрачные венчики, точно капли лунного света, застывшие тончайшим фарфором.
- Ого, да это ж капитан Кучики.
Трава была прекрасна и таила в себе сотню смыслов.
- Эй, у тебя там глаза на мокром месте? Ты чего это?
Тяжелая рука капитана Зараки опустилась на плечо в жесте, который тот, вероятно, считал сочувственным, а вовсе не ударом молота в ключицу. Бьякуя, грубо вырванный из сочинения хайку, сделал две вещи, приличествующие ситуации: выхватил занпакто из ножен и хлопнул ресницами, избавляясь от подступивших слёз.
- Хрустальный клинок луны… - задумчиво проговорил Бьякуя.
- Всё-таки подраться, - расцвел Зараки.
- Вы ничего не понимаете в высоких материях, - возмутился Бьякуя.
И они подрались.

Бьякуя сам не знал, зачем он подхватил инициативу, ведь можно было прекратить всё парой холодных слов и уйти. Но стремительный спарринг прямо в расположении одиннадцатого отряда и наблюдение за каплями лунного света в фарфоровых венчиках таили в себе пылкий и освежающий контраст, а радостно наседающий Зараки, одетый только в промокшие от росы хакама, с разметавшимися волосами, лишенными их обычных украшений, был красив той же дикой и яростной красотой, что давно держала в плену сердце Бьякуи, заставляя его вновь и вновь возвращаться в Руконгай в бесцельном поиске желания, у которого не было имени.
Сенбонзакура замерла у горла Зараки, но Бьякуя знал, что это его не остановит – и не остановило, лезвие безымянного занпакто скользнуло сверху вниз в странном замахе, не похожем ни на один известный прием. У Бьякуи было полторы секунды на размышления о том, стоит ли переводить игру на уровень банкая – а потом его хаори и хакама распались на два черно-белых крыла. Не пострадал только шарф.
Переходить в банкай, будучи одетым только в шарф и перчатки, было неэлегантно. Впрочем, вспыхни его злость углями под насыпаемым годами пеплом, Бьякуя не уделил бы внимания форме одежды. Но при первом же взгляде на Зараки злость переплавилась в странный искрящийся азарт.
Зараки выглядел одновременно как монах, узревший божество, и как ребенок, которому подарили целую коробку сладостей. Усмешка его отчаянно пыталась быть циничной, но для этого в ней было слишком много восторга. Он был дик и прекрасен, и совершенно об этом не подозревал.
Бьякуя погрузил руку в белой перчатке в жесткие, разметавшиеся по плечам черные пряди, лишенные привычных колокольчиков, притянул завороженного Зараки ближе и впился в его рот долгим, жестоким поцелуем, который оставил бы женщину без чувств.
Зараки, к счастью, женщиной не был. Его объятия могли бы ломать ребра. Он прижимал Бьякую так, словно кто-то мог его отобрать, не лаская, а жадно ощупывая. Как будто не верил не только своим глазам. Он был в этом не одинок. Бьякуя и сам себе не верил. Но та секретная часть его сердца, которая весеннему цветению предпочитала лепестки Сенбонзакуры, отказывалась смириться с отрицанием.

В следующий раз луна появилась из-за туч лишь три четверти часа спустя и тут же стыдливо спряталась обратно. Черные и белые рукава сброшенной формы распластались по крыше низкого каменного строения, точно крылья.
Вдалеке послышалась перекличка часовых.
- Ночь на исходе, - сказал Бьякуя, пытаясь запомнить каждую прекрасную минуту, чтобы воскресить их позже в изысканной чернильной форме.
- Время, проведенное с вами, капитан Кучики, летит незаметно, - сообщил ему Зараки и продолжил сосать – неумело, что было заметно даже не слишком искушенному в мужских ласках Бьякуе, зато с таким напором и усердием, что капитану десятого казалось, будто его собираются выпить до дна.
Вместо этого его перевернули, побуждая опереться на колени и руки. Поцелуи спустились по спине и проследовали ниже, и Бьякуя издал долгий низкий стон, выгибаясь навстречу луне. Горячий язык Зараки казался даже немного шершавым в столь чувствительном месте. Бьякуя представил себя со стороны – с раздвинутыми коленями, наслаждающимся бесстыдной лаской – и почувствовал, как кровь бросилась в лицо. А вдруг кто-то увидит? Ведь кто угодно может увидеть всё это… и они будут молчать, не посмеют связываться с двумя могущественными шинигами. Будут молчать и знать, какую любовь предпочитает невозмутимый капитан Кучики… будут смотреть на него, не смея поднять глаз, и воображать его таким. А осмелятся что-то сказать, дать понять, что они видели, осмелятся взглянуть ему в глаза, оскорбив его взор неуместным вожделением – цвети, Сенбонзакура.
Бьякуя хрипло застонал и спрятал лицо в складках рукава. Мысль была невыносимо порочной и столь же сладкой. Ему почти хотелось, чтобы именно так и произошло.
Он ощущал, как под напором неутомимого языка Зараки расслабляются мышцы. Слюны было так много, что влажность тоже чувствовалась, и было в этом что-то невероятно развратное. Мускулы ныли от напряжения, крыша была неровной и жесткой, Зараки был чуть грубее, чем следовало бы в первый раз – и всё это мешалось с наслаждением, распаляя желание более яркое и неистовое, чем то, что могли в нем вызвать женщины, мужчины, он сам – кто угодно, кроме бога войны в человеческом обличье, который целовал его так, словно видел в последний раз.
И уже перед тем, как излиться, Бьякуя знал, что это повторится снова. Легким никогда этому не стать, не стать ни трепетным, ни мягким, не принесет оно ни покоя, ни просветления, ни продолжения рода.
Но всегда будет – прекрасным.
Как Зараки.

14:42 

о ты тут делаешь?- голосом Куатро, как и выражением его лица, как обычно можно было заморозить всю преисподнюю.
Дерзость (хотя про себя Улькиорра называл это другим, более обидным словом) Гриммджо и неугомонное желание подгадить Владыке было хорошо известно всему Лас Ночес, но Улькиорра и представить себе не мог, что наглое кошатое сунется в святая святых - в библиотеку ками.
У Айзена была довольно приличная коллекция книг, которыми он весьма дорожил, хотя в любой момент мог заиметь к своим услугам любую библиотеку мира. Арранкарам было строго запрещено здесь появляться, хотя особо никто не рвался. Однако сегодня Улькиорра, проходя мимо приоткрытых дверей, почувствовал знакомую риетсу.
- Посвящаюсь, - оскаблился Секста , доставая с полки очередную книгу и небрежно пролистывая страницы древнего фолианта. - Ты смотри какая мощная, если со стены Лас Ночес уронить, так Куросаки насмерть зашибет, ты как думаешь , Шиффер?
- Я не думаю , что ты умеешь читать Гриммджо ,- позволив себе несколько секунд на сомнение Куатро все же переступил порог библиотеки ,- но даже если я ошибаюсь, едва ли тот уровень интеллекта, который подарило тебе Хогиоку, позволит тебе по достоинству оценить информацию, которая содержится в этих книгах.
Он чувствовал себя неуютно. Только сторонники Владыки могли входить сюда без разрешения, так что, как ни крути, а получилось, что он нарушил приказ. С другой стороны - нельзя же позволить глупой кошке остаться здесь и сделать что-то что почти наверняка огорчило бы Айзена-сама.
- А мне читать не обязательно, - фыркнул Гриммджо , засунув фолиант на место и схватив другой - еще более увесистый.
- Вот этот точно подойдет, а? - подбросил его на руке, и едва поймал, так что книга зашелестела страницами.
- Ого... сколько килограмм непререкаемой мудрости скрыто в этом творении... точно зашибет, - довольно хохотнув, Гриммджо сунул том под мышку и направился к окну. На самом деле он развлекался, ему хватало ума ставить на место все книги, однако как он и предполагал, его действия заставили мышку изрядно понервничать.
Улькиорра вырос между ним и подоконником так быстро, что кошак едва ли в него не врезался - все же сонидо четвертого было безупречным. Гриммджо вдруг обнаружил что свисает из окна, удерживаемый за щиколотку своим собратом по Эспада. Свободной рукой Улькиорра потянулся за книгой.
- Мусор. Я не знаю какое наказание назначит Айзен сама за убийство Эспада и не горю желанием это проверить. Поэтому ты сейчас покинешь помещение и сделаешь так чтобы я тебя долго долго искал....и не нашел. У тебя есть вопросы не по существу?
Гриммджо тем временем четко понял, что к чему, потому вцепился в книгу, не давя забрать ее у себя, зная что это по сути единственная гарантия, по которой его не отпустят в свободный полет прямо сейчас.
- Я с дружеским визитом ,Куатро. Чего ты разошелся? - Секста удерживал одной рукой книгу, а второй уцепился за подоконник, что позволило ему кое-как забраться обратно в помещение и теперь стоять напротив Улькиорры.
Теперь оба арранкара держали в руках одну книгу и сверлили друг друга взглядами, которыми впору было прошибать стены.
- Почитать собрался?
- Сюда запрещено являться с дружескими визитами,- ответил Улькиорра, наступая на Сексту и уверенно оттесняя его к выходу. - Сюда запрещено заходить. И ты это знаешь. Ты просто невозможен, Гриммджо.
Так как под ноги ни смотрели ни тот ни другой, произошло неизбежное - Гриммджо уцепился за что то и с рухнул на пол.
В тишине библиотеки отчетливо раздался громкий треск…
Куатро с легким удивлением посмотрел на обложку которую он держал в руках. Большая часть книги осталась у Гриммджо.
- Кусо...
- Кусо.... - повторил Гриммджо, видимо в кои-то веки раз их мысли полностью сошлись. После чего кошак поднялся, и одел обложку на книгу, оставшуюся в руках Шиффера. И убрал руки.
- Как ты мог, Куатро? Это ведь частная библиотека Ками-сама, а ты взял и испортил книгу. Ты хоть представляешь, что тебе за это будет?
- Мусоррр,- в тоне Куатро отчетливо послышались рычащие нотки. Ккажется он в первый раз в жизни был готов презреть запрет о ненападении на товарищей по Эспада и раз и навсегда избавить Лас Ночес от шумного синеволосого недоразумения...
В романах провидение, резко вмешивающееся в ход событий и спасающее главному герою жизнь, принимает обличие прекрасной девы, могучего героя или какого-нибудь древнего бога. Однако в данном конкретном случае провидение предпочло облик некого шинигами, которого в Лас Ночес называли правой рукой Владыки, лисим демоном или геморроем во плоти. Разумеется, последние два прозвища употреблялись, когда его не было рядом, но у Ичимару Гина было свойство находиться именно там, где его в данный момент не ждали. Поэтому когда он внезапно материализовался в библиотеке, в которую сроду не заглядывал, никто особо не удивился.
- Мааальчики, чем это вы тут заняты? Ками--сама будет сильно недоволен.
Улькиорра посмотрел на книгу к которую он все еще держал в руках. На Ичимару, словно надеялся что он каким-то образом исчезнет. Потом опять на книгу.
- Дело в том, Ичимару-сама, что ...
- Что вы нас немного отвлекаете, - Гриммджо неожиданно вжал его в книжные полки, надеясь лишь, что они достаточно прочны для этого. Попутно как бы между прочим отобрал книгу и сунул ее на полку.
- Что мы дети, делать вид что пришли книжки читать? - по-хозяйски обхватил его под колено, вынуждая приобнять ногой за бедра, - Не стесняйся, не наша вина, что они во всем Лас Ночес камеры понатыкали, так что уж простите и наедине побыть негде. Вот и выбираем... самые зажопинские места, - последняя фраза была адресована уже Ичимару, который надо думать не испарился от подобного откровения, а продолжал стоять в дверях, - Так на чем остановились, Шиффер? - кошак прижал его к себе, уткнувшись носом в шею, и слегка покусывая холодную кожу арранкара.
Улькиорра попытался что-то сказать, но из головы исчезли все мысли, так что стоял прижатый к стеллажу прижатый горячим телом кошака и открывал и закрывал рот, как больной с которого неожиданно сорвали кислородную маску. В одном Секста был прав - камер в библиотеке и в самом деле не было, а значит, Улькиорре ни за что в жизни не удалось бы доказать, что он не имеет никакого отношения к порче книги.
-Какая прелесть мальчики, - улыбнулся Ичимару,- Почему же все так тщательно скрывалось? Пришли бы в Владыке , попросили бы отдельную комнату без видеонаблюдения, разве же он откажет такой замечательной паре. Я думаю, он даже разрешит вам узаконить ваши отношения. У нас тут конечно не Голландия, но едва ли кто то в Лас Ночес будет возражать против вашего союза.
- В смысле узаконить? - Гриммджо нахмурился, развернувшись всем корпусом к Гину. Так как Улькиорра до сих пор вынужденно обнимал его ногой за бедра, Секста как держал его под коленку, так и перенес за собой, усадив на край стол
а, так что теперь он был лицом к Гину, лишив того удовольствия наблюдать совершенно шокированное лицо Улькиорры.
- Пожениться Гриммджо-кун,- с нескрываемым удовольствием уточнил Ичимару,- И вам радость и Лас Ночес развлечение, а то ведь скука смертная, Готей бы чтоли, напал, так ведь они и не чешутся, собаки сутулые.
- Это его что ли моей женой? Так он того, по номеру старше, а тут субординация и все такое, будем плохой пример подавать, ну вы понимаете...
- Не говоря уже о том, что до крайности странно будешь смотреться в подвенечном платье Гриммджо-кун,- блеснул улыбкой лисий демон,- я прямо сейчас поговорю с Айзеном-сама, а вы, мальчики, тоже не задерживайтесь, чувство чувствами, но личная библиотека Владыки совсем не место для любовных утех. Лучше начинайте готовиться к свадьбе.
С этими словами Ичимару исчез, оставив двух Эспада переваривать тот факт, что им, кажется, отдали конкретный приказ
***

В одном Ичимару был прав - Улькиорре действительно платье шло куда больше чем Гриммджо, хотя он понятия не имел зачем вообще цеплять на себя такую груду ткани. Платье было нежно салатового цвета с корсетом и три нижними юбками. От фаты и высоких, до локтя перчаток тоже не удалось отвертится (ты же не хоочешь огорчить владыку Улькиорра-кун). Если не считать этого и того что выбранное Заэлем белье было немного мало, церемония прошла не так уж страшно, и закинув букет в толпу веселящихся арранкаров, Куатро покинул зал, где уже начиналась драка между фракцией Халлибел. Гин все таки выбил для молодоженов покои которые не были оборудованы камерой.
Гриммджо повел себя просто. Доведя Шиффера до двери, перекинул его через плечо и внес в комнату.
- Не ворчи, - буркнул он на попытки Улькиорры оказаться снова на твердом полу, - Это традиция, Айзен-сама порадуется.
Комната оказалась на удивление праздничной, так что кошак замер на входе, оглядывая интерьер и не обращая внимания на возмущенные возгласы и телодвижения Шиффера, который мог видеть происходящее разве что пятой точкой, и потому не понимал причины задержки арранкара.
Вво-первых, их новые покои были больше, чем стандартные комнаты Эспады - видимо все же площадь рассчитывали на двоих. Белые стены, довольно стильная мебель - столик, стулья, пара пуфиков и шкаф, все белое с зеленой отделкой, кажется эти вещи выбирал Айзен, думая об Улькиорре. Гриммджо впрочем нашел следы, явно подсказанные его фракцией - белый мех на полу у кровати. А кровать... У Сексты просто дух захватило от шикарного ложа с балдахинном снежно-белого цвета с оливковыми оборками. Такое же покрывало, подушки, все было в одном стиле, вызывая в памяти определение "изящный траходром".
Пройдя в комнату - судя по замершему на плече телу, Шиффер уже тоже оценил особенности этого помещения - он ссадил Улькиорру на край кровати. Ему необычайно шло находиться здесь, платье подходило ко всем этим оборкам, пробуждая в Гриммджо уснувшее было чувство прекрасного. Опустившись на корточки на пушистом ковре, он нащупал в складках юбки тонкую ножку Улькиорры, обутую в туфли с двумя лентами, опоясывающими ногу почти до колена.

URL Написать у себя
2010-07-21 в 01:29
Гость
- Я сниму это? - он откинул край юбки, получая доступ к ленточкам, и потянул за кончик, развязывая бант, как ребенок развязывает упаковку долгожданного подарка.
И почти тут же получил удар такой силы, что самым некуртуазным образом прокатился через всю эту заботливо оформленную комнату и с грохотом врезался в противоположную стену.
- Напоминаю тебе Секста, что я согласился на этот фарс, только потому что в противном случае мне пришлось бы объяснять Айзену сама испорченную книгу, отчеканил Шиффер,- и потому что нам действительно не помешает комнате, в которой нет камер - если конечно можно верит Ичимару-сама на слово. Сделка, которую мы заключили, не подразумевает тактильных контактов.
Отмороженная сволочь Шиффер даже в подвенечном наряде оставался отмороженной сволочью Шифером.
- Без проблем, - почти весело заявил Секста, отлепляясь от стены и неспешно выпрямляясь, походу приводя себя в порядок,- Ты ведь легко снимешь все это сам, не так ли? - он окинул его озорным взглядом, повернулся и направился к ковру, на котором развалился самым наглым образом, закинув руки под голову и созерцая Шиффера с выгодного "нижнего" ракурса.
- Не твое дело мусор. Сам справлюсь - холодно ответил Улькиорра, уже начиная осознавать что снять всю эту красоту без посторонней помощи он едва ли сможет - одеваться ему помогала Черрути, и он толком не запомнил что и где застегивалось. закалывалось и завязывалось, -Сам справлюсь,- уже не так уверенно повторил он,- что ты там разглядываешь?
- Тебя, - откровенно заявил Гриммджо , глядя на арранкара снизу вверх, - Отсюда вид шикарный, а больше тут смотреть не на что.
На самом деле видно оттуда было разве что оливковую обувку Шиффера, но самому Куатро это знать было не обязательною
Улькиорра, кажется и сам это прекрасно понимал, тем не менее он намерено отодвинулся подальше продолжая возиться с проклятой шнуровкой. Мелькнула мысль выйти в релиз, причем сразу во второй, арранкарская форма по возвращению в обычное состояние материализовывалась через раз. Так ведь во-первых существовал запрет на высвобождение формы, а во вторых ему не улыбалась оказаться голым перед взглядом этого ушлого синеволосого типа. Наконец он признал свое поражение.
- Гриммджо. Я был бы благодарен если бы потом мне это снять.
Гриммджо кажется удовлетворился этим ответом, по крайней мере сел на ковре, а после перебрался на край кровати за спину Шиффера, уверенно положив руки ему на талию.
- Сиди ровно, - предупредил Секста, затем нащупал ленту корсета и потянул за нее. Он предполагал расшнуровать самую неудобную часть костюма, но вместо этого оказалось, что лента крепит к корсету юбку - которая сейчас слегка сползла вниз.
- Так... ну можно и так, - сам себе сказал Гриммджо, стянув с него юбку через голову. Зрелище оказалось шикарное - Шиффер в чулках с очаровательной подвязкой, корсете и атласных перчатках выше локтя.
- Может так и оставить? Выглядишь отлично.
- В этом неудобно спасть, -холодно ответил Улькиорра отстранившись. Его слегка нервировала реакция Гриммджо на те вещи в которые его зачем-то обрядили. По мнению Шиффера все это довольно красиво смотрелось на женщине, а не на арранкаре его телосложения. В частности между некоторыми деталями одежды и самим Шиффером оставалось слишком много свободного места. Но Гриммджо нравилось смотреть на него, нравилось раздевать его, и все это ставило логичного Куатро в тупик, - эти вещи предназначены не для отдыха, Гриммджо, они предполагают занятие в которых мы оба не заинтересованы.
- Ты теперь моя жена, если забыл, - на полном серьезе напомнил ему Секста, - Нас благословил сам Ками-сама, помнишь? Я к тому, что жене положено своего мужа слушаться. Так что прости, Шиффер, но раздевать тебя дальше я буду сам, и я, как глава семьи, буду решать, в чем мы заинтересованы, а в чем нет, - с этими словами он взялся на ленту корсета.
- И в чем ты заинтересован, Секста?- Улькиорре удалось приложить некоторые усилия чтобы заставить свой голос звучать с присущим ему отстраненным безразличием. Такое на его памяти было впервые,- помимо очевидного
- Помимо очевидного - более ничем, - Он распустил ленту, позволив ей выскользнуть из петель корсета, и снял его, слегка переместив вперед. Таким образом его руки оказались перед Шиффером, что вскоре позволило ему ненавязчиво и как бы случайно обнять арранкара.
Улькиорра без особого труда разжал его захват и прижал руки Гриммджо к кровати.
- Мне не нравится эта идея, Секста. Спасибо что помог и предлагаю тебе подумать над тем где ты будешь спать этой ночью.
- Ты серьезно решил расстроить Ками? - Гриммджо удивленно вскинул брови, - А ведь он определенно расстроится, когда завтра я скажу ему, что любимая жена не выполняет свои обязанности.
- Определенно Айзену-сама будет очень интересно узнать, как прошла наша первая ночь. Ты можешь прямо сейчас пойти к нему и выразить свои претензии - уверен он с понимаем отнесется к ночному визиту озабоченного арранкара.,- усмехнулся Шиффер,-и конечно, на завтрашнем собрании Эспады он сделает мне выговор за что я не ублажаю тебя в постели. Ты это сейчас серьезно Гриммджо?
Он наклонился и стал развязывать подвязку. Ичимару что-то говорил о том, что ее полагается в кого то кинуть, но видимо на Улькиорры в тот момент отразилось что то такое, что даже лис решил оставить его в покое
- А и правда, пойду расскажу ему истинную причину того, что мы делали в его библиотеке. Жаль конечно, что ты попортил его книгу - но он ведь тебя простит, не так ли? - Гриммджо поднялся на ноги, направляясь к двери.
Книгу... Да, вполне возможно, что Айзен был простил своему любимому и преданному слуге. И скорее всего понял бы, что это произошло не по его вине. Но было бы чертовски сложно объяснить Айзену-сама, почему его обманули столь возмутительным образом. Улькиорра и сам не знал, почему он не пошел и не сказал правду. Получить в свое распоряжение непросматриваемые камерами покои и в самом деле показалось ему хорошей идеей, но он и представить не мог, что Гриммджо будет вести себя подобными образом.
- Ты блефуешь.
- Проверишь? - Гриммджо неспешно направился к двери, про себя считая до десяти, и ожидая, на каком счете Шиффер его окликнет.
- Стой,- Улькиорра снял наконец подвязку и теперь мял ее в руках. Потом медленно откинулся на кровать,- Один раз Секста. Только один раз. Хорошо?
- Хорошо, - нейтральным голосом согласился Секста, но на лице, которое впрочем Шиффер не видел, расплылась довольная ухмылка. Развернувшись, с совершенно невозмутимым видом Король прошествовал обратно к кровати и остановился у изножья.
- Снимай обувку, жена, - кивнул на туфли, снять которые ему так и не разрешили в тот первый раз, так что же, пусть снимает сам,- Остальное оставь. Ближайшее время спать все равно не будешь.
Улькиорра развязал ленты - они поддались неожиданно легко и аккуратно снял туфли - Гриммджо раньше не обращал внимания на то, какие маленькие и узкие у него ступни. Как у девушки. Потом снова опустился на кровать вытянув руки над головой - словно желая подчеркнуть что он не имеет никакого интереса в предполагающемся действе
- А ты разве не собираешься раздеваться?

URL Написать у себя
2010-07-21 в 01:29
Гость
Гриммджо смотрел на распростертое перед ним тело старшего Эспады, и невольно облизнулся, обведя кончиком языка один из клыков. Открывшаяся его глазам картина пробуждала в нем хищника ночной пустыни, перед которым была сейчас сладкая и беззащитная жертва. И он не спешил. Даже сделал шаг назад, и теперь медленно обходил кровать, разглядывая лежащую на фигурку, казавшуюся неожиданно хрупкой из-за покорной позы. "Едва ли кому-то выпадал шанс увидеть его таким" думал Гриммджо, поводя плечам и скидывая куртку на ковер. Остановившись с другого края постели, он принялся разматывать оби. Каждый виток широкого пояса казалось отмерял последние мгновения жизни Куатро, а когда полоска ткани оказалась на полу, туда же упали и хакама, открывая во всем агрессивном совершенстве сильное тело Короля пустыни.
- Ты готов, Шиффер? - это был не вопрос, а скорее предупреждение, когда рука кошака опустилась на матрас рядом с бедром Улькиорры.

Улькиорра и в самом деле сейчас чувствовал себя добычей - чувство, которое нынешнему четвертому довелось испытать всего несколько раз за свое ....посмертие. Надо сказать, что это было крайне неприятно неприятное ощущение. Обычно. Сейчас же он и сам не мог понять что чувствует - его определенно злила собственная беспомощность, однако сейчас к злости примешивалось еще какой-то чувство, природу которого он не мог понять. Он внимательно следил за каждым раздевающегося Гриммджо. Шестой определенно был красив, много красивее остальных Эспада.
- Я не знаю,- он облизнул пересохшие губы,- я не делал этого раньше поэтому я плохо представляю что это значит - быть готовым,- он покосился на руку,- но я сказал, что не буду сопротивляться
- Этого достаточно, - Гриммджо навис над ним, проводя рукой по его бедру, наслаждаясь чередованием гладкого шелка и прохладной кожи. Тонкий пояс, открытое бедро, и нога, затянутая в прозрачный чулок. Повинуясь инстинкту, он забросил его ногу себе на плечо, потершись носом о внутреннюю сторону колена, вдыхая запах своей жертвы. Он наклонился вперед, подавшись к самому лицу Шиффера, вынуждая того раскрываться до той степени, пока не заболели мышцы. Напряженная плоть кошака терлась о его пах, и он не видел - но ощущал, насколько она велика. Наклонив голову, Гриммджо лизнул впалую ямочку между острых ключиц.
- Сладкий, - слово звучало как низкий рык огромной сытой кошки.
- Возможно. Ты намерен меня съесть Секста?- серьезно ответил Улькиорра, хотя сохранять на лице невозмутимое выражение становилось все труднее и труднее.
От неожиданности он охнул, вцепившись руками в плечи кошака, сначала ему показалось что его просто решили разорвать пополам. Лицо Сексты оказалось неожиданно близко, ближе, чем когда либо за все их посмертие. Почему то подумалось о том, что церемония бракосочетания предполагала поцелуй, которого не было.
Поддавшись непонятному порыву, Улькиорру провел пальцем по губам Сексты. Они были жесткими, а может быть обветрились от пустынного ветра, кто знает…

Гриммджо не приоткрыл губ. А когда Шиффер убрал палец, кошак опустил голову и накрыл его губы поцелуем, не грубым, но уверенным настолько, как может быть уверен человек, берущий свое. Он скользнул языком в его рот, касаясь десен и языка Улькиорры, от неожиданности отпрянувшего вглубь рта. Он касался его кончика, дразнил и приглашал , пока тот наконец не подался вперед, превращая происходящее в полноценный поцелуй. Оторвавшись от его губ за миг до того, как Шиффер успел бы распробовать происходящее, Гриммджо приложил к его губам указательный и средний пальцы.
- Окажи им то же внимание.
Улькиорра недовольно потянулся за губами Гриммджо, явно намереваясь продолжать поцелуй, но его мягко прервали и опустили обратно на подушку.
Послушно втянул в рот пальцы Гриммджо, лаская их язычком, казалось, отдаваясь ему уже в этот момент. Напряженное до этого тело слегка расслабилось, он подумал о том, что не будет ничего плохого если он попробует получить свою долю удовольствия.
-Так?
- Именно так, - Гриммджо некоторое время наслаждался его ласками, после чего убрал пальцы, вновь наклонившись к самому его лицу, и шепнув на ухо, - Расслабься.
Пальцы коснулись входа, совершенно открытого из-за вынужденной позы Улькиорры. Два влажных пальца очертили узкое кольцо мышц, ожидая пока оно немного расслабится, и скользнули внутрь. Он двигал пальцами также, как во рту Улькиорры, в том же древнем ритме, в каком вскоре будет двигаться его собственная плоть, изнывавшая от нетерпения. Чуть сместившись, он прижал напряженный член к внутренней стороне бедра Шиффера, даря себе некоторое облегчение и оттягивая неизбежное еще на какое-то время.
Улькиорра порывисто вздохнул снова вцепившись в плечи Гриммджо - он не думал, что ощущения от того что кто-то трогает его там могут быть настолько приятными а ведь это были всего лишь пальцы, которых очень скоро стало мало. Почувствовав прижимающийся в бедру член Джагерджака он поощряюще повел бедрами показывая что он уже достаточно готов и тихо застонал он нетерпения
Однако Гриммджо не сразу дал ему то, что он хочет. Еще некоторое время он дразнил его пальцами, и лишь когда желание Улькиорры стало очевидно даже слепому, он убрал руку и придержал Шиффера под колено. А затем вошел, давая понять что ощущения были совсем иные, чем от пальцев. Это было ощущение заполненности, полного соития и обладания - и подчинения тонкого арранкара, лежавшего под ним и сжимавшего его плечи сильными пальцами, затянутыми в нежно-оливковый шелк высоких перчаток.
Да, это ощущение было настолько ярким, что Улькиорра вспомнил о необходимости дышать только спустя полминуты или около того. Он чуть приподнялся на кровати и прижался к обнаженной груди Гриммджо, словно и в самом деле стремясь слиться с ним в единое целое и услышал бешеный стук сердца, про которое какой-то дурак придумал что его у арранкаров нет...
- Больше,- потребовал он, подаваясь навстречу Гриммджо.
Здесь его желание полностью совпадало с Секстой. Движения стали увереннее, кошак давал ему то, его нежданная "жена" хотела больше всего. Широкая спина накрыла собой хрупкие плечи Улькиорры, полностью подмяв под себя хрупкую фигурку, а нога на мощном плече казалась по-женски изящной.
Пальцы сомкнулись на его члене, когда сам кошак уже почти не мог терпеть. Плоть Куатро терялась в его ладони, и тому на миг показалось, что нежный орган просто раздавят, но прикосновения были на удивление чуткими, пробуждающими еще больше желания.
С точки зрения Куатро рука на члене представляла собой опасность, он даже положил было ладонь на ему руку, в безмолвной просьбе не трогать, однако очень быстро убедился в том что ничего дурного Гриммджо не хочет.
Это было настолько не похоже на того Сексту которого знал Улькиорра - свирепого, бешеного, готового в любой момент ринуться в драку и казалось, ждущего удобного момента чтобы вцепиться в горло Куатро. Он и представить себе не мог, что этот самый Гриммджо может быть таким нежным и чутким и Улькиорре отчаянно хотелось доставить ему соразмерное удовольствие.
Он обхватил ногой талию Гриммджо двигаясь в такт с его размашистыми движениями и изредка прикусывая мочку уха
Старания Шиффера достигли цели - Гриммджо задышал чаще, рыча от нетерпения, и уже не сдерживаясь, с силой подаваясь вперед, пока не излился в его тело. Он напрягся так, что под кожей кажется проступили все мышцы, придавая ему сходство со статуей, отлитой в бронзе гениальным скульптором. Но неподвижность длилась всего миг, после чего он медленно выдохнул, прикрыв глаза и перекатываясь на спину на широком ложе, Сгребая Шиффера в неловкие но сильные объятия, неведомым образом вселяющие уверенность и дающие чувство защищенности, он устроил его лежать у себя на груди. Повернув голову, Куатро мог слышать мерный стук его сердца.
А потом было утро.

14:48 

ссылка...РЕН/ГРИММ+БЬЯКУЯ

21:42 

20:50 

В глубинах сердец
Подземные воды бегут
Кипящим ключом.
Молчанье любви без слов
Сильней, чем слова любви.

15:07 

26.11.2010 в 12:15
Пишет Naraniel:

А вот и... новый накама!
Приветствую, zzmeja! Привел One Piece, это я знаю. Как я уже говорила, болезнь эта неизлечима, но ее течение можно облегчить чтением фиков, рассматриванием фанарта и общением с другими больными. Добро Пожаловать в нашу команду, накама!
Предлагаю перейти на «ты», все-таки с друзьями по фандому так общаться приятнее. А в остальном, все что есть у меня в твоем распоряжении!
В качестве приветственной картинки – самые широкие улыбки One Piece:


URL записи

22:11 

Пишет Гость:
16.08.2010 в 19:36


506 слов

Последние сомнения у арранкаров исчезают вместе с последним воспротивившимся. Аарониеро, ничуть не удивительно. Этот мусор посмел напасть на новую Королеву. Улькиорра бы успел помешать. Но щит отрицания успел еще раньше. Окутанный золотым сиянием, Аарониеро в миг распадается на духовные частицы. Не новая способность, лишь закономерное развитие старой. Рано или поздно Орихиме должна была научиться обращать в небытие. Пустолизация только поспособствовала. Ни один мускул на лице не выдает Иное в тот момент. А остальным необязательно знать, как потом она тихо плачет всю ночь. Это ее тайна. Ее и Улькиорры, но он предпочтет умереть, чем раскрыть этот секрет.
Последние сомнения Улькиорры исчезают, когда он видит маску женщ…Владычицы. Теперь на голове Орихиме красуется изящная белая корона.
Владычица милосердна. Она дает Эспаде второй шанс. Ннойтора сразу уходит куда-то в пустыню, подхватив своего фрасьена и изрыгая проклятия в адрес всего женского рода. Больше его никто не видел. Гриммджо… Тоже уходит. Но он время от времени заглядывает, как сам же и выражается, чаю попить. Самое удивительное, что они с Орихиме действительно пьют чай, заботливо принесенный Лоли или Меноли. Королева рассказывает последние дворцовые новости, а Джаггерджак со скучающим видом слушает и переводит ехидный взгляд с нее на Улькиорру. К счастью, новостей всегда мало. Гриммджо уходит вразвалочку так же неожиданно, как и приходит. Улькиорра не понимает до конца смысла его визитов. Но Королева не против, а это главное.
Старрк с Халлибел остаются. Говорят, теперь здесь будет спокойнее. Они съезжаются в одну комнату, но Улькиорру это мало волнует. Про него среди нумеросов тоже ходят разные грязные слухи. Шиффер не собирается на них никак реагировать. Пока они не беспокоят Королеву, разумеется. Многие остаются.
И действительно, становится спокойно. Пустые прекращают вылазки в Генсей. Шинигами, в свою очередь, не беспокоят Уэко Мундо. Новая политика всех устраивает. Правда, иногда приходит этот мальчик-квинси. Повинуясь немой просьбе Королевы, Улькиорра оставляет их одних. Он знает, что через пять минут мальчик выбежит, бросив гневный взгляд на Улькиорру. А грустная Королева сама подойдет к арранкару, обнимет и будет долго-долго так стоять. Улькиорра не знает, ненавидеть ему этого квинси или благодарить.
Вечером уставшая Королева садится в своей комнате перед зеркалом и расчесывает волосы. На ней то самое платье. Иное специально восстановила его.
- Позвольте помочь вам, моя Королева, - Улькиорра готов помогать ей не только днем, стоя по правую сторону возле трона. Он готов помогать всегда.
- Улькиорра-кун, я же просила не называть меня так! – Иное смеется весело и задорно, - Знаешь, я даже меньше смущалась, когда ты звал меня женщиной.
- Моя женщина? – в обычно безэмоциональном голосе арранкара проскальзывает удивление. А Иное так очаровательно краснеет. Улькиорра готов умереть за этот румянец. Нет, он готов ради него жить.
- Моя Орихиме звучит неплохо, - наконец выдает девушка и протягивает ему расческу. Улькиорра осторожно перебирает длинные пряди, боясь задеть белую корону. В такие минуты он думает, что должен сказать спасибо покойному Айзену за его эксперименты над бывшей пленницей, ныне мудрой Владычицей Уэко Мундо.
- Улькиорра-кун, я тут подумала… Я все-таки Королева. А у каждой королевы должны быть наследники, так ведь?
Расческа на секунду останавливается, чтобы потом продолжить свое мерное движение по рыжим волосам.
- Так, моя…Орихиме.

URL комментария

00:12 

Пишет Гость:
10.12.2009 в 16:51


Извиняюсь, в сто слов автор не уложился...181.

Наверное, все в Сейрейтее боялись такого человека, как Зараки Кенпачи. Хотя его даже и человеком-то не считали…Монстр, с чудовищной рейацу. Маньяк, жаждущий лишь битвы…
Простые рядовые шинигами уже старались скрыться куда подальше, только заслышав за триста метров грохот от разрушенной в очередной раз заблудившимся Зараки стены.
Но куда больше людей, причем уже не только рядовых, но и лейтенантов, и даже иногда капитанов, пугала, нет, не Зараки несущийся по Сейрейтею с катаной наперевес, а добрая, ласковая улыбка Уноханы-тайчо, мягко просящей остаться в корпусе 4-ого отряда ещё на денёк и чуть-чуть подлечиться…
Шинигами оставались. И лечились. Даже если чувствовали себя совершенно здоровыми и им вовсе не хотелось сидеть в палате, насквозь пропахшей лекарствами и микстурами.
Настолько вот они боялись доброты Уноханы Ретсу.
Но окончательно нервы населения сдавали, когда они видели этих двоих вместе прогуливающихся по городу…Кто знает, на что способны вместе два самых страшных человека в мире?
Главное - не подавать виду что эти самые нервы сдали.
А то загремишь ещё к Унохане на лечение, а рядом ещё и Зараки сидеть будет…
Нет, никакие «Айзены с хоугиоками» с этим и рядом не стояли…

URL комментария

08:46 

Пишет Гость:
21.02.2010 в 12:18


688 слов.

- Так нельзя, а вдруг нас увидят?
Она такая смешная. Еще совсем-совсем наивная, но уже такая опасная. Он еще лет в шестнадцать тискался с такими по всем кладовкам, разве что не вглядывался с легкой опаской в такую красную радужку. Злится или нервничает?
- Ну, девчушка, обещания надо исполнять, - и все-таки не страшная.
Парни были суеверными. Как-то не исчезло в прошедших через огонь и воду желание перекреститься при взгляде на девушку с клыками. Хорошенькая, миленькая, а как смущается! Одна беда, что сердце у нее не бьется. Потому дальше пошлых песенок не заходило ни у кого. Кроме самого рискового.
- Или ты проиграешь спор, - заканчивает он с улыбкой. Теплой, она согревается от одного взгляда на торчащие во все стороны волосы солнечного цвета. – Ты что же, боишься меня?
И хотя она упирается гордо пятками в пол и складывает руки на груди, задирая голову с выражением девицы старых времен, когда за одно прикосновение к мужчине можно было серьезно получить по спине плетьми, по каждой черте ее неуверенного лица читается, что действительно боится.
Конечно, она мертвая. И мертва она уже полгода. И, наверное, если ее… убить? Убить во второй раз, то она рассыплется костями по полу. И сердце у нее не бьется, и покраснеть она уже давно не может, но она все еще остерегается ходить одна по темным улочкам, смущается напористых мужчин и не решается ударить в полную силу.
Чудо, а не девушка. Вампир, а все-таки человек.
Спор был двойным, чертовски обидным для девушки. Над ним так много подтрунивали и так много подначивали, что он просто не удержался – это был спор, что он сможет затащить ее в постель и не выпрыгнуть из нее без штанов, удирая от кровожадно клацающей клыками Виктории.
Разумеется, местный тотализатор раскрутился мгновенно. Как ни смешно, а солдатам было скучно в бесконечных часах между заданиями. И победитель должен был сорвать нехилый банк, а Бернадотте в случае проигрыша оставался бы по уши в долгах, да еще и обязался лично съесть свою шляпу.
Разумеется, он сразу рассказал ей. Получил пощечину – ладно, он примерно этого и ждал. А потом церемонно пригласил на первое свидание.
Большего веселья в отряде, чем при виде гордо вышагивающего к воротам отряда Пипа в белом костюме, не было, наверное, с тех самых пор, как он в водопад спрыгнул – тоже на спор. Он догадывался, что Виктория может не прийти – у него был вариант действий и на этот случай. Однако пришла. Точнее, приволоклась, посмотрела на него хмуро и буркнула коротко: «Это еще ничего не значит!» - он только усмехнулся.
Хорошо, что ему дали целых две недели. Это были веселые деньки – ничего не скажешь. Однако крепость оказалась не такой уж прочной. Она же человек, а не каменная статуя. Или что-то вроде человека.
Они договорились – выигрыш делить пополам. Пип хохотал до слез вместе с присоединившейся Викторией. У девчушки было чудесное чувство юмора и замечательная приютская жадность, с которой она безапелляционно заявила это. Хотя уж Бернадотте мог рассмотреть за показушной бравадой, что давно нравился сержанту Серас. В самом деле, не стал бы он спорить, не имея ни малейшего шанса. И малейшего интереса.
- По-настоящему? – нерешительно спросила она. Чертовски замечательный человечек. Такой маленький и робкий, взять бы и обнять. Он и обнял.
- Всегда начинают с поцелуев, - подмигнул он, - расслабься, я все сделаю сам.
Глаза она закрыла. Другого он и не ждал. И окаменела с головы до пяток, не дыша. Хотя, она и так дышала не часто. В какой-то момент руки на его предплечьях сжались так сильно, что он сдавленно охнул. Но когда отстранился, лицо у нее было… довольным. И очень кошачьим.
- Ладно. Ладно, - два раза вздохнула она. Храбрая девочка. И очень решительная. – Так что ты там говорил про постель? – деловито спросила она. С явно замирающим сердцем.
- Обещаю, что тебе понравится, - заверил он. – Еще поцелуй?
- С удовольствием.
Вот так. Очень хорошо. Конечно, спорить на женщину – низко и грязно. Вот пусть эти идиоты и порвут на себе волосы. А он получит еще больше удовольствия от близости с… любимой? Пусть будет «любимой». Так вот, со своей женщиной. Уж очень хорош повод, чтобы сократить дистанцию между стесняющимся сержантом и одним капитаном. Заодно у них появится денег… на что-нибудь.
Ведь какой смысл затевать спор, если в нем нет твоего интереса?

URL комментария

гадючник

главная